harebol

Для достоверности. Я сам хотел вам звонить.
– Серьезно?
– А что, бывает по-другому?
– Извини.
– А что мне здесь делать? – пожала я плечами. Конечно, будучи особой хитрой и расчетливой, Алина не собиралась использовать типичный женский арсенал: слезы, уговоры, истерики.
У Элеоноры едва не вырвался стон. Кафе практически пустовало, не без усилий обслуживающего персонала, который вывесил на дверях табличку «Санитарный час», так что разговор мы могли вести в комфортной обстановке. Мне нужно было выполнить свою работу и получить премию, желательно повышенную.
– А сам мальчик что говорит?
– Да в том-то и дело, что практически ничего.
– Ну, я же еще говорил вам про него! В тот день, когда вы спустились после процесса ко мне в подвал! – Серебров заглядывал в глаза Елизаветы, словно стараясь силой мысли вернуть ей выпавшие из памяти фрагменты.
– Скверно сработали, Павел Эдуардович. Знаешь, ведь профессионализм профессионализмом, но все мы люди, все можем ошибиться.
Глубоко вдохнув, я набрала номер Мельникова.
В России у законопослушного народонаселения к адвокатской профессии, как правило, отношение двойственное: когда они не нужны – их хают за то, что преступников спасают от справедливого возмездия, сроки уркам да маньякам скашивают. Думаю, ту, прежнюю, просто счистили и поверх написали эту.

Утром я проснулась оттого, что Анна разбила на кухне чашку. – Это же чертовски неприятно! Спору нет, даже у меня чешутся иногда руки при мысли, что кухарка сожгла праздничный пирог, а увалень-дворник перепутал грязь с рассадой. Одни обязательно преследуют других, чтобы разорвать, убить, уничтожить; другим достается незавидная роль жертвы.
– Ты чудовище, Феля. Вместо него перед ними предстала невысокая худенькая девушка с кожаным портфелем в руках.
– Понимаю, я постараюсь. Быть может, наша дружеская пантомима с кавказцем продолжилась бы и дальше, но тут мой взгляд упал на человека, сидевшего за соседним столиком. Она работает здесь неподалеку и в перерыв частенько наведывается к нам. Просто в силу определенных причин он вынужден скрываться от кредиторов. – Вы, как адвокат, можете знать то, о чем мы даже не догадываемся.

После ухода Солоника в Координаторе окончательно созрело чувство – этот человек, как никто другой, подходит на уже придуманную и написанную роль. Конечно, наши объяснения о происхождении твоих отпечатков пальцев на местах преступлений звучат правдоподобно. На светофоре я обратила внимание на машину, марку я назвать затруднялась, спортивная модель с темными стеклами, черная, похожая на акулу..
Я открыла глаза и несколько секунд смотрела на Диму, не понимая, откуда он взялся.

Иногда приезжает. Нашими соседями оказались девушка лет двадцати, по виду студентка, да молодой щеголеватый армянин, который студентку охмурял – без особого, кажется, успеха.
– Увы, дорогой Константин Сергеевич, жизнь иной раз вносит коррективы даже в хорошо продуманные и согласованные планы.
– Зачем? Ты прекрасно выглядишь!
Я показала Буренкову свои ногти с облупившимся лаком цвета перламутрового чернослива.
Она выхватила трусики из рук Логинова так порывисто, что он даже не успел рассмотреть находку. Не успела просто.
– Логинов Олег Валентинович, – как ни в чем не бывало ответила Настя.
– Не имею чести,– буркнул арестованный. И даже загадочно. Ты ничего не знал о существовании этой ксерокопии?
– Нет. Что тебя еще интересует?
– Они не прогорают? Как вообще идут у них дела?
– Да никак.
Но это было в воображении. Но сон словно улетучился. На мои скептические замечания отвечала веселым «посмотрим», а вскоре скептические замечания мне пришлось оставить. Когда мое терпение иссякло и я присоединилась к ним, тот как раз рассказывал:
– Хозяйка вроде бы за границей, хотя точно не скажу.
– Вы что, меня за дурака держите? Я туда не пойду!
– Другого выхода нет.
Настя с трудом сдержала раздражение.
Я подняла с пола тарелку и взяла в руки фотографию Вахрушева.
Кто сказал, что это минус?
Кто сказал, что за этим последует приговор?

Они зашли на «хату» после того, как в камере погас яркий желтый свет и объявили отбой. Огромный богатый город и пещерные законы «дикого» капитализма, обтекаемость законов и тотальная продажность всех, кто только может продаться. А это неправильно. Плюс розовая кепка, которая торчала из кармана, очень узнаваемая, ты была в ней утром. Чего, спрашивается, приезжали-то?
– А кто его знает, – туманно пояснила я. И это при том, что мой заработок был невелик и я уже отлично знал, что коллекция мне не достанется.
Я покосилась на господина средних лет и на бульдогообразного дядьку. – Кстати, я звонил ему вчера, хотел справиться о том, как прошел первый судебный день. Серафима ничего не соображала и мечтала только запустить руки ему под футболку, почувствовать горячую и влажную кожу под своими ладонями. Возможно, тогда слова эти стали бы понятны.. Если верить номеру на калитке и координатам, полученным от Игоря Геннадьевича, то именно в этом доме по странному стечению обстоятельств и решила закончить свои дни Людмила Соболева.

– Ладно, доктор Фауст, можешь темнить и дальше. Она взяла из рук Насти вещественное доказательство и сунула его под нос сыну. Она не пожелала общаться с прессой.
Парень понял меня неправильно.
– Как хотите. Если это так, то причины отказа Вахрушева помочь больной дочери вполне понятны. Мои страхи никому не интересны. Значит, не стоит называть ее старухой. Следовал за нами на некотором расстоянии. Войти в гостиницу убийца не мог, оставалось только по-партизански лезть в окно.
– Я как Крюка увидел, так сразу понял, что без стрельбы не обойдется.
– Фирма «Караван». Только адресовано оно не вам. Мало помог даже огромный опыт и того и другого в проведении различного рода афер и головокружительных комбинаций.
– Игорь Веселов, если не ошибаюсь?
Мне не нравятся бесцеремонные люди, которые без разрешения подсаживаются в мою машину, тем более что по профессии я не таксист, а фотограф. Вы будете покупать солонку?
– Деньги при мне,– почти беззвучно прошелестел он тонкими бесцветными губами. В какое время вы покинули дом?
– Обычно я заканчиваю работу около восьми часов вечера, но в тот день я ушел рано. Зигрид заметалась. Так что, ментяра, не путайся под ногами, коли жизнь дорога. Серафима напряглась, повесила обратно балахончик, больше всего напоминающий расшитый золотом мешок из-под картошки, и поспешила покинуть негостеприимный магазин.
Серафима принялась было с удовольствием его разглядывать – не каждый день к ней в номер заходят такие симпатяги, но потом мысленно дала себе по ушам.
– Я ее наизусть знаю, – недовольно буркнула Анна.

– Да ты не кипятись, все узнаю! Просто мне сейчас на ковер к начальству идти. Далеко не во всех домах светились окна.
– Твое счастье, что я не макнул тебя в море, пьянчужка! – сказал парень сердито и направился к стоянке такси. В этом счастливом состоянии духа меня и застал звонок на мобильный. Помяните мое слово, она отравит вас!» Мать сделала вид, что не слышит его. – Это нужно вам.. То теребила волосы, то терла подбородок – беспокойные нервные движения, вряд ли она сознавала, что делает.

Я – частный детектив.
– Браво,– поаплодировал я монологу Лузгина. Нет, определенно, Инга сошла с ума.
Анастасия, конечно же, не собиралась жаловаться Дворецкой. Он тогда принял меня за очередную клиентку и нес какой-то бред. В один из летних дней Дворецкая, проверяя свой гардероб, обнаружила пустой чехол, в котором до этого времени, хранилась шуба. Меня качнуло, и я в очередной раз стукнулась обо что-то головой.
– Павловская Алина передала мне, что вы желаете со мной переговорить. Выходило, что я вовсе и не соврала ему.
– Я, – по-уставному ответил он. Заработная плата перекочевывала в ее карман, минуя кошелек дочери. Однако оставить его у себя я тоже не могла, зато придумала ему кличку. – Лешка протянул мне листок, в который я вцепилась только что не зубами. Вообще он в таких вопросах, что называется, щепетильный.
– Что там? – испугалась я. Взгляд его был тяжел и угрюм – казалось, он словно рентгеном просвечивает новичка.
– Говорю вам внятно. – Здесь я собралась уже было попрощаться, но Паша меня перебил:
– А что мы скучаем? Такая девушка – и одна?
Разумеется, в любом другом случае я незамедлительно указала бы слишком навязчивому собеседнику адрес, куда идти, но тут внешний вид моего неожиданного ухажера настолько не соответствовал понятию «подбивать клинья», что беседа начала меня забавлять. Но вы должны понимать, что убийца постарался уничтожить часть улик. Если кто-нибудь вторгается в него, пусть даже невольно, возникает защитная реакция.
– Знаешь, почему ты мне сразу понравилась? – спросила женщина.
– Маши себе крыльями и помалкивай, – нахмурилась я.
– Нора, – ответила супруга, не отрывая глаз от бумаг. Они избавляются от Люды так, что ни у кого не возникает сомнений – она покончила жизнь самоубийством, а те, кто может пролить свет на эту историю, предпочитают молчать, либо их просто убивают, как это было с Юрой.
– То есть тебе ничего не известно о шантаже?
– О каком еще шантаже?
– Твоих клиенток шантажировали. В темноте, да еще соблюдая конспирацию, вскрыть замок не получалось. Но как же ты.
Он впился в булку зубами, еле удерживая себя от желания запихнуть ее в рот целиком..
– Почему обязательно нестандартный? И вообще, какая разница, кто будет ликвидатором? – пожал плечами заместитель.

Действительно, он же не знал того, что знала Серафима!. Я старалась бежать быстро, но из-за слегка нарушенной координации движений несколько раз упала.
Сомневаться во вчерашнем ответе двенадцатигранников на мой вопрос я тоже не могла. Возле колеса обозрения. Я схватила стул за спинку и с красивым дуговым размахом опустила ему на тюбетейку. Она со всего размаха ударилась о стену.
Да, тут, в этом неприметном типовом доме на Успенской улице прошли самые счастливые дни его жизни. Я постараюсь удовлетворить ваше любопытство и попрошу организовать экскурсию по своим владениям.
– Странно, зачем Инге Серебровой понадобился шиньон.
Этого мгновения мне как раз хватило, чтобы перекинуть шнур через стальной крючок, вделанный в панель, и, используя его как блок, еще туже затянуть петлю.
– Все правильно, – ответил гэбэшник весело, выслушав его рассказ. Чувствую себя как-то.
– Интересно – поймают его или нет? – размышлял дальнобойщик вслух. Последней метаморфозе подверглись волосы блондинки. Правда, вам для этого потребуется масса усилий и очень большие средства.
– Очередной глухонемой появляется в нашем рассказе, – с улыбкой сказала Анна.
В сад из дома вела дверь, наполовину застекленная. Перепуганный всем увиденным, Борисов только икал от ужаса на заднем сиденье после каждого рискованного виража. Не смертельно, конечно, но Дубровская, в прошлом круглая отличница, относилась к подобным вещам болезненно, как к двойке за контрольную работу.
– Мы действительно встречались,– подтвердил я. – Не знаю.
– Ну, хорошо, давай спустимся вниз, – сжалилась я. Ну, что, начнем?
Он придвинул к себе бумаги и включил настольную лампу. Когда спохватился, было уже поздно – он пропал. «Шоколадные» девушки по-прежнему пили свое пиво, а их товарка готовила рис. Вам обоим так накостыляют, что пять раз под себя сходите, щас-щас. Это – одно из мест сбора тюменских бандитов.
– Этому тебя тоже учили в школе барменов? – Серафима проводила взглядом колечки..
По – прежнему удовольствие приносили телки.

Суть обвинений Витьки Чуева сводилась к тому, что Лузгина устранил именно я, и сделал это по заданию Романа Владимировича.
– Тебе уже сказали, что ты сегодня выходишь?
– Да, уже слышал, – буркнул парень. – У меня же дежурство в консультации с девяти до шести. Если бы я была дома, то уже сейчас лазала бы под потолком, ощупывая огрызок металла, торчащий из него.
Я затормозила, она подошла, открыла дверь и села рядом со мной. Твоя мама ко мне не обращалась. Осветив причудливый узор обоев, лучик сдвинулся чуть вниз, остановившись на огромной двуспальной кровати, застланной стеганым одеялом. Мне почему-то кажется, что в ваши годы право на жизнь тоже стоит недешево.– И вспомни, в какой стране живешь. Какой – знать не хочу.
– Постой, ты кто? Что-то я по голосу не узнаю, – совсем не удивившись, спросил Васька Рыжий.
Я молча выслушала гневный монолог моего бывшего бойфренда и не собиралась его перебивать, пока он сам не скажет все, что обо мне думает.
– Может быть, у него была какая-то женщина?
– Возможно, но вряд ли. Мялась, мялась, но потом все-таки рассказала. Но нигде не замечалось никаких следов борьбы.
– По-моему, это парламентер,– сказал я Вадиму. Константин вышел в отставку и стал жить в имении, а водка так полюбилась дамам, что без нее ни один бал, ни одно празднество уже не обходилось.
– Видите ли, – говорила я, совершенно не замечая ее сканирующего взгляда, – мне дали этот адрес. В дальней его части Серафима обнаружила калитку, через которую можно было попасть на небольшую извилистую улочку, ведущую к морю. – Но следователь почему-то отказался рассматривать мои предположения всерьез. Все случилось неожиданно для Насти, и поначалу она посчитала поведение Логинова бестактным.
– Это из двадцать пятого, – отрывисто сказал он.
Лиза закрыла машину и, подхватив сумку, отправилась прочь.
– Надумала, что хорошо бы поспать до обеда, – намекнула Серафима и выразительно покосилась на свое одеяло, но Ник намека не понял. Так смотрит школьная учительница на своих учеников.
– Я не смогу.
Стиснув зубы, Саша промолчал.
Впрочем, это можно будет сделать несколько позже.. Что я ему скажу?
Я не стала ломаться и села в машину.

Спросить?
– Да, пожалуйста. Теперь, в эпоху «дикого» капитализма, ликвидация оправданна лишь в том случае, если деньги криминалитета переходят к законной власти.
– Видела бы ты меня год назад.
– Зажигалки? – переспросил сторож таким тоном, как будто я спросила, не хранит ли он у себя в погребе атомную бомбу?
– Я свою где-то потеряла, – пожала я плечами.
Сказать, что господин Борисов встретил меня с распростертыми объятиями,– значит, сильно погрешить против истины. Прямо как сейчас! Ну, да бог с ними со всеми, можно ведь немного изменить тему разговора. Их также обвинили в ереси, и знаете, что оказалось: они почитали пятого евангелиста, которого обрек на вечные муки «распятый».
Не, это все неинтересно.
– Удивить вас, заинтересовать собой. Сейчас все имеет свою цену. Саша. Я сделала вид, что еду в Ленинский район, а Витька направился в сторону Кировского. Его рука, погуляв в стороне, легла мне на бедро.
– О боже! – воскликнула она.
– Ты не могла бы. Ксения повернулась ко мне в профиль, и вот тут я узнала ее – по вздернутому носику. – Может, домой двинем?
– Довольно глупо. – Ботинки хотя бы сними, изверг!
– Извини, – сказал он с раскаянием. Я правильно говорю?
– Да-да. И все это означало, что моя клиентка – Лидия Петровна – не сможет получить ничего.
– Я рад, – кивнул он, потом прислонился к качельному столбу и с блаженным видом потерся об него спиной.
Пассажиров было немного, и я сразу увидела среди них объект моего преследования. На стенах его комнаты красовались многочисленные грамоты за успехи в спортивных состязаниях. Кажется, это был Свистунов, обуреваемый жаждой мести.

Элеонора лежала поперек кровати, рассматривая трещину на потолке. На лестничную клетку второго этажа выходило четыре квартиры, восемнадцатая оказалась ближайшей слева.
Была еще одна сила, самая, пожалуй, непредсказуемая – чеченцы.
Наконец из-за поворота показались стены гостиницы, подсвеченные желтым плавающим светом фонарей.. «А по характеру?» – спросила я себя.

Дважды.
Дмитрий без особого энтузиазма, но согласился. Уже лет семь, как его в Корнеево перевели. Дядя умер пару месяцев назад.
Ну что ж, оно и к лучшему. – А как же экзамен? Может, есть смысл попробовать?
– Ах, опять вы про экзамен, – вздохнула она. Крови вроде не было, переломов тоже, пульс прощупывался – кажется, ничего серьезного.
– А от меня вы что хотите?
– Я готов облегчить участь вашего друга Виктора Чуева, но не даром, конечно. Ерунда, как мне тогда показалось. Ведь не за глиной же предложили ему съездить туда? Как следовало из протокола допроса обвиняемого, сам он ничего не мог сказать о том, почему Олег оказался на пустыре, поскольку настаивал на том, что он его туда не приводил.
Если человек, убивший Олега Нестерова, и тот, кто столкнул из окна Валю Смирнову, – одно лицо, то. Лежал тихо, неподвижно, казалось, даже не дышал, но по его лицу было понятно: он о чем-то думает, и мысли эти ему в тягость.
– Ну и не надо! – легко согласилась Настя.
Кругом стояла такая тишина, что даже уши закладывало.
– Это твои проблемы, Витя, верить или не верить в чистосердечное раскаяние случайно оступившегося человека.– Не поддавайся на провокации этого липового Мефистофеля, или ты просто сойдешь с ума. Маленький аккуратный офис в самом центре площадью.
Настя уложила в сумку фотографию в кожаной рамке и застыла в нерешительности. Я посмотрела вправо в надежде, что хоть оттуда придет спасение, и чуть не расплакалась – квартира, в которую я по несчастью залезла, оказалась угловой.
Вдруг раздался звонок в дверь. Он и констатировал смерть матери.
Больше всего меня удивило, что этот парень успел разглядеть пистолет у меня за поясом и мгновенно определить его марку. И что значит «ты избрана»? И совершеннейшая глупость: «Следуй за желтой курткой».
– Это неправда, – начала оправдываться Настя. – улыбнулась Лиза. – Поэтому я не делаю скороспелых выводов насчет твоего отношения ко мне.
– А вот дублеры как раз и будут заниматься остальными.
– Нет проблем, Феликс, уж если мы впряглись в этот воз, то надо тащить.. – Но я так и не понял, мы можем рассчитывать на тебя?
Нет, это невыносимо!
– Слушай, дорогой, оставь свои шутки при себе! – вспылил Грановский.

Тем временем амбал – «шестерка», поднявшись с цементного пола, сделал какое-то незаметное движение – спустя мгновение в руках его оказалась заточка. Лизе ничего не оставалось, как зайти внутрь и. – Я обратила внимание на вышеперечисленные случаи не потехи ради.
– Так все мало-мальски заметные коллекционеры были в те времена стукачами,– не стал отнекиваться Красильников. Галя-то сегодня работает, а Данилка там один сидит – надо идти. Так вот эта Дроздова заявила однажды коллегам, что скоро станет очень богатой.
– А сыграло бы роль, если бы ваша избранница, при прочих оговоренных вами условиях, была немного старше вас?
– Немного это сколько? – подозрительно спросил свидетель. Я даже выследить ее хотела, но у меня ничего не получалось. „Началось! – с тоской подумал я.
– Давайте сначала посмотрим, что там, – сказал мужчина лет сорока, приблизившись к нам. Кстати, это правда, что пишет о вас шофер Василий Сырцов? Так сказать, откровенность за откровенность.– Ничего мы на Витьку не переводили. Но какой смысл тогда был ворошить это осиное гнездо? Зачем было тратить время?
– Я уже говорила с самого начала. Возможно, она ведет за ее спиной нечестную игру, сотрудничает с конкурентами.
Я сделала шаг в направлении своего стола.
– Значит, напрашивается неутешительный вывод. Напряжение постепенно уходило, и я наслаждалась покоем.
– Не знаю, но скорее всего так и есть. И эта Даша подарила ей черепаху.
– А вообще какие отношения были у Олега с боссом, например, или с приятелями? Не было конфликтов, ссор?
– Да нет, нормальные были отношения.
– А мне, если можно, кофе, – попросил Ник. Так, очень хорошо. Видимо, его призыв был услышан.
– Разговаривать будете со мной! – заявила я.
– Шутить изволите. Может, он находит ее забавной?
– Так, значит, дело в этом! – воскликнул он. С одной стороны, это хорошо: можно не опасаться, что их заметят прохожие или любопытствующие соседи. Сегодня к тому же, как ты точно подметила, суббота, все должны быть дома.. Там компьютер, я уверена, Азазель – это он.